Во время японо-китайской войны 1937-1945 гг. СССР оказывал Китаю военную помощь. Тогда Советским Союзом была проведена операция «Z».

«Нормализация отношений СССР и Китая, а также Гоминьдана и КПК проходила уже после Сианьского инцидента 1936 г. После начала японо-китайской войны 7 июля 1937 г. процесс сближения СССР и Китая ускорился. 21 августа был заключён советско-китайский договор о ненападении. 23 сентября коммунисты получили право легальной деятельности на всей территории Китайской республики.

26 сентября Ворошилов санкционировал создание в составе Разведуправления отдела Z по образцу отдела, проводившего операцию Х в Испании. В Китай были направлены советские военные советники и лётчики. В феврале 1939 г. их было 3665 человек. Из 700 летчиков погибло около 200.

Всего в операции «Z» было задействовано 4865 человек. Эта помощь позволила заметно увеличить боеспособность Китайской армии. Если в 1937 г. потери японской и китайской армии составили 1:5, то к 1939 г. они сравнялись.

Операция продолжалась до 1941 г., пока не была свёрнута в связи с подписанием советско-японского договора 1941 года».

Можно сделать осторожное предположение, что нынешняя операция «Z» – это спланированное взаимодействие двух государств: РФ и Китая, где Россия сигнализирует о выборе места в театре будущих противостояний. И события на Украине – это лишь первый шаг. Второй шаг – освобождение Китаем Тайваня от американской зависимости.

Источник: https://w.histrf.ru/articles/article/show/opieratsiia_z

Почему происходит химическая реакция? Что заставляет атомы соединяться в молекулы? На эти вопросы можно ответить следующим образом: такова термодинамика химического процесса. Действие двух противоположно направленных факторов — энтальпийного и энтропийного — приводит к возможности или невозможности самопроизвольного протекания химической реакции в данных условиях. Энтальпийный фактор обусловливает усложнение химической системы, при этом энтальпия, или энергия системы, понижается. Энтропийный фактор, наоборот, подталкивает систему к упрощению, беспорядку, хаосу — к росту энтропии. Результат, то есть пойдёт или не пойдёт реакция самопроизвольно в данных условиях, зависит от соотношения этих двух факторов и выражается в энергии Гиббса.

Термодинамика химического процесса показывает «каким образом» происходит реакция, описывает химическое движение, но она не даёт ответа на вопрос «почему» химическая реакция возникает в принципе, какие внутренние причины лежат в основе химической формы движения материи. Требуется найти то ключевое диалектическое противоречие в самой материи, разрешение которого с необходимостью приводит к химической реакции и принуждает атомы соединяться в молекулы.

Б.М. Кедров в книге «О «Диалектике природы» Энгельса», поясняя мысль Энгельса о том, что движение и развитие материи происходит через постоянное возникновение всё новых и новых противоречий и их последующее разрешение, пишет:

«Здесь обнаруживается следующее чрезвычайно интересное и важное обстоятельство: высший пункт развития каждой формы движения есть вместе с тем исходный пункт для следующей по лестнице развития более сложной формы движения. Это означает, что в пределах каждой формы движения процесс развития достигает рано или поздно такого высшего своего пункта, где предельно «развитое тело» для данной формы движения становится одновременно «клеточкой» для следующей формы движения. Другими словами, именно в этом пункте совершается выход процесса развития из рамок данной формы движения» [1].

Атом это материальный носитель химических процессов. Это та наименьшая частица, «клеточка», с которой начинается химическая форма движения материи. Но, с другой стороны, атом, состоящий из элементарных частиц, это вершина физической эволюции материи, это результат физического развития Вселенной. Атом как высший пункт развития физической формы движения материи есть в то же время начальный пункт развития химической формы движения материи. Атомы всех химических элементов, за исключением самых простейших, возникли в процессе термоядерных реакций в звёздах и при вспышках сверхновых путём перекомпоновки ядер и электронных оболочек.

Коротко скажем о строении атома. Он состоит из положительно заряженного ядра и отрицательно заряженных электронов. Ядро, в свою очередь, образовано положительно заряженными протонами и электронейтральными нейтронами. Протоны и нейтроны состоят из кварков и переносчиков сильного взаимодействия — глюонов. Количество протонов в ядре и количество электронов вокруг ядра атома одинаково. Следовательно, атом как целое это электронейтральная частица, в которой положительный заряд ядра компенсирован суммарным отрицательным зарядом электронных орбиталей. Атом существует как дискретная частица благодаря наличию трёх фундаментальных физических взаимодействий: сильного, слабого и электромагнитного. Сильное взаимодействие посредством глюонов удерживает кварки в составе протонов и нейтронов, а также протоны и нейтроны — в пределах ядра. Слабое взаимодействие проявляется в реакциях распада ядра. Электромагнитное взаимодействие связывает электроны с ядром, что позволяет атому быть электронейтральной и физически стабильной частицей.

Нужно зафиксировать это положение, мы к нему ещё вернёмся позже. Атом как высшая точка развития физической формы движения материи является электронейтральной частицей и благодаря этому физически стабильной системой. Электронейтральность обусловливает устойчивое состояние атома как равновесной системы.

Далее рассмотрим атом с той его стороны, которая определяет химические свойства элемента. Речь пойдёт о строении электронных оболочек атома. Согласно квантово-механической модели атома все электроны в соответствии с их энергетическим состоянием располагаются на том или ином энергетическом уровне. Количество таких уровней зависит от общего числа электронов и в конечном счёте определяется зарядом ядра атома. Сколько электронов находится на каждом энергетическом уровне, это определяется квантовыми числами, но для нас сейчас важно лишь то, сколько электронов располагается на наружном уровне. Именно электроны последнего энергетического уровня в первую очередь определяют химические свойства элементов.

В отношении количества наружных электронов атома действует особое правило октета, предложенное Гилбертом Н. Льюисом. Это химическое эмпирическое правило, которое отражает экспериментальное наблюдение, что на внешнем энергетическом уровне атомов химических элементов не может быть более восьми электронов (s2 + p6). При этом наиболее устойчивой является электронная конфигурация с полностью завершённым наружным электронным уровнем из (s2 + p6), т.е. из октета (восьми) электронов. Для водорода и гелия как самых простых элементов данное правило трансформируется в правило дублета (s2). Атомы всех элементов (кроме водорода и гелия) подчиняются правилу октета, потому что восьмиэлектронное строение внешнего энергетического уровня это энергетически наиболее выгодное состояние атома. Все элементы стремятся к такой максимально устойчивой электронной конфигурации.

На этапе физической эволюции материи в процессе термоядерных реакций в звёздах и при вспышках сверхновых из элементарных частиц последовательно синтезируются в порядке увеличения атомной массы все химические элементы, в том числе и инертные элементы — благородные газы (гелий, неон, аргон, криптон, ксенон, радон). Особенность благородных газов состоит в том, что они химически инертны в обычных условиях, за некоторыми исключениями. А их химическая инертность основана на завершённости внешнего энергетического уровня, т.е. они имеют на своём последнем электронном уровне по восемь электронов (у гелия — два электрона). Таким образом, атомы инертных элементов реализуют правило октета (дублета), если можно так выразиться, в своей «базовой комплектации». Если все другие элементы ещё только стремятся получить восемь электронов на внешнем энергетическом уровне, то инертные элементы уже имеют восемь электронов на внешнем энергетическом уровне. Это, собственно, и обусловливает их химическую инертность.

Атом является наиболее энергетически стабильной системой только в том случае, когда у него имеется восемь электронов на наружном электронном уровне, как у инертных газов. Соответственно, устойчивость атома как равновесной системы обусловлена реализацией правила октета.

Теперь вспомним, о чём речь шла выше. Мы зафиксировали, что устойчивость атома как равновесной системы определяется его электронейтральностью. Но помимо этого, оказывается, устойчивость атома определяется завершённостью внешнего энергетического уровня. Два фактора, определяющих стабильность состояния атома, входят в противоречие друг с другом: атомы всех элементов, кроме инертных газов, с одной стороны, стремятся сохранить электронейтральность, с другой стороны — стремятся реализовать правило октета. Одно исключает другое. Атом любого элемента (кроме инертных газов) одновременно стремится к двум противоположным состояниям: 1) сохранить электронейтральность и, соответственно, не реализовать правило октета; 2) реализовать правило октета, но при этом не сохранить электронейтральность. Такое противоречие не ошибка природы, но оно есть диалектическое противоречие, которое должно быть естественным образом разрешено. Только атомы инертных газов лишены данного противоречия, именно поэтому они химически инертны.

Какой же выход нашла природа из этой трудной ситуации, чтобы преодолеть своё объективно существующее диалектическое противоречие, чтобы его разрешить и снять, чтобы продолжилось развитие материи?

По этому поводу Б.М. Кедров замечает:

«…процесс развития в его самом общем виде выступает прежде всего как процесс постоянного снятия абстрактного тождества развивающейся вещи самой с собой, как процесс постоянного появления различия внутри тождества, чем и являются любые совершающиеся в вещи изменения» [2].

Возникает дифференциация развивающейся материи. В случае с химическими элементами дифференциация получает своё выражение в форме дивергенции (раздвоения) роли атомов в процессе взаимодействия их друг с другом. Атомы одних элементов стремятся «добыть» недостающие электроны, чтобы завершить свой внешний энергетический уровень, довести количество электронов до восьми. Это как правило неметаллы, проявляющие окислительные свойства. Атомы — акцепторы, приобретающие дополнительные электроны, становятся отрицательно заряженными ионами — анионами. Атомы других элементов, наоборот, пытаются «избавиться» от своих электронов наружного уровня, чтобы предыдущий завершённый энергетический уровень стал формально внешним. Это характерно в первую очередь для металлов, они проявляют восстановительные свойства. Атомы — доноры, отдающие свои электроны, становятся положительно заряженными ионами — катионами. Таким образом, стремление к реализации правила октета дифференцирует атомы на два вида: акцепторы и доноры. В результате образуются заряженные частицы (ионы) двух видов: анионы и катионы.

Так, например, при взаимодействии хлора с натрием атом хлора (Cl), имеющий на внешнем энергетическом уровне семь электронов, забирает у атома натрия (Na) его единственный наружный электрон. Появляются ионы: Cl- и Na+. Каждый из них реализует правило октета: у хлора внешний энергетический уровень стал завершённым, у натрия предыдущий завершённый электронный уровень стал формально внешним. Со стороны строения внешней электронной оболочки можно сказать, что ионы Cl- и Na+ стали подобны атомам инертных газов. Но отличие состоит в том, что атомы инертных элементов одновременно и электронейтральны, и в них реализовано правило октета. Т.е. атомы инертных газов максимально устойчивы как равновесные системы по двум основаниям: они стабильны как физические электронейтральные частицы и они стабильны как химические системы с полностью завершённым внешним энергетическим уровнем. С ионами же дело обстоит так, что они устойчивы с точки зрения завершённости наружного электронного уровня, но неустойчивы с позиции электронейтральности, поскольку являются заряженными частицами.

Атом буквально раздираем объективным внутренним диалектическим противоречием: стремлением к сохранению электронейтральности и стремлением к прямо противоположному состоянию — завершённости внешнего энергетического уровня. Атом как единство физической и химической формы движения материи внутренне противоречив. Разрешается данное противоречие тем, что атомы, приняв или потеряв электрон, оформившись как ионы, стремятся снова обрести электронейтральность. Противоположно заряженные ионы начинают взаимодействовать как физические частицы, но сам процесс их взаимодействия является уже химическим. В результате химической реакции образуется новое химическое вещество. Если возвратиться к нашему примеру с натрием и хлором, то анион хлора (Cl-) связывается с катионом натрия (Na+), и образуется вещество хлорид натрия (NaCl). Отрицательный и положительный заряды взаимно нейтрализуют друг друга в составе нового целого, более сложного по строению. Вновь возникшая химическая система является электронейтральной. Атомы Na и Cl, стремясь разрешить своё внутреннее противоречие между электронейтральностью и завершённостью внешнего энергетического уровня, соединяются в более сложное вещество NaCl и тем самым, с одной стороны, сохраняется общая электронейтральность системы, а с другой стороны, приобретается общая завершённость внешних энергетических электронных уровней атомов в составе молекулы (или кристалла в случае с NaCl).

Энгельс в «Диалектике природы» химию называл физикой атомов [3]. Н.Н. Семёнов в книге «Цепные реакции» уточняет:

«…определение Энгельса в свете развития науки в XX в. следует понимать так: химия есть физика движения атомов во время процессов превращения одних молекул в другие» [4].

При этом, хотя химическая реакция и осуществляется по физическим законам, но собственно химический процесс уже не сводится исключительно к физике. Б.М. Кедров пишет об этом так:

«Установление такой связи абсолютно необходимо для понимания сущности высшей формы движения, но недостаточно для исчерпания её качественной особенности. Наличие низших форм движения, из которых исторически (генетически) возникла высшая форма и из которых она (структурно) состоит, не исчерпывает существа высшей формы в каждом рассматриваемом случае» [5].

Итак, движущей силой химических реакций является ключевое внутреннее противоречие атома. Это диалектическое противоречие между физической и химической природой атома. Его разрешение заставляет атомы соединяться в молекулы. В истории Вселенной химический процесс с неизбежностью возникает как форма разрешения и снятия этого объективного противоречия. Появление химической формы движения материи это диалектический скачок, который позволил развитию материи подняться с физической плоскости на совершенно новый качественный уровень. В дальнейшем в процессе химической эволюции возникло всё многообразие химических веществ, в том числе и очень сложно устроенные органические соединения.

Литература

1. Кедров Б.М. О «Диалектике природы» Энгельса. М., 1973. С. 70.

2. Кедров Б.М. О «Диалектике природы» Энгельса. М., 1973. С. 56.

3. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. М., 1961. С. 567.

4. Семёнов Н.Н. Цепные реакции. М., 1986. С. 15.

5. Кедров Б.М. О «Диалектике природы» Энгельса. М., 1973. С. 86.

«Труд… — первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека» [1].

Фридрих Энгельс

Классическая статья Фридриха Энгельса «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», входящая в состав его незавершённой книги «Диалектика природы», явилась первой попыткой применения диалектического метода в отношении возникновения социальной формы движения материи. В ней автор определил труд как системообразующий фактор в обособлении человека от животного мира.

Переход нашего обезьяноподобного предка от древесного образа жизни к наземному, освобождение передних конечностей от необходимости участия в передвижении, способность к прямохождению, отказ от вегетарианства в пользу всеядности, ярко выраженный общественный характер популяции, — вот первоначальные предпосылки к тому, чтобы развитие одной из линий древних приматов пошло в направлении использования руки в орудийной деятельности. Кроме того, морфологические, анатомические и физиологические особенности телесной организации нашего предка, в частности: строение головного мозга, гортани, челюстного аппарата, кистей рук в комплексе со специфическим образом жизни, — всё это явилось отправной точкой для рождения более прогрессивной формы жизни, а именно, разумной жизни.

В процессе трудовой деятельности человек создаёт себя сам. А что значит быть человеком? Энгельс в данной работе не даёт краткого и чёткого определения, но исходя из логики всего содержания его статьи можно сформулировать следующим образом, как это сделал М.В. Попов: «Человек… определяется как животное общественное, трудящееся, говорящее и разумное» [2]. Причём, последовательность качественных критериев здесь существенна.

Животный предок человека, чтобы стать собственно человеком, должен был последовательно пройти все эти стадии «очеловечивания». Энгельс пишет: «Наши обезьяноподобные предки… были общественными животными; вполне очевидно, что нельзя выводить происхождение человека, этого наиболее общественного из всех животных, от необщественных ближайших предков» [3]. Вообще, нужно сказать, что общественный характер популяции в животном мире явление не такое уж и редкое, например: стада копытных, стаи птиц и волков, косяки рыб, прайды львов, колонии ластоногих, рои насекомых и т.п. Чем более высокоорганизованы животные, тем важнее для них становится общественный характер популяции. Так, высшие формы насекомых (отряд перепончатокрылые) это самые общественные животные из всех беспозвоночных: пчёлы, муравьи, термиты. И наиболее эволюционно продвинутые позвоночные животные (класс млекопитающие) тоже во множестве случаев образуют те или иные формы социальной организации своей популяции.

Хотя оговоримся, что в отношении животного мира термины «социальное, общественное» имеют не тот же самый смысл, что в отношении человека как социальной формы движения материи. Общество современного человека и общество предка человека принципиально различны. В первом случае речь идёт об обществе разумных существ, во втором случае — всего лишь об общественном характере популяции животных. В первом случае общественные отношения определяют саму сущность человека, во втором случае — коммуникация в популяции есть лишь внешняя форма проявления животной, генетически обусловленной сущности живых организмов вообще. Следует чётко различать биологическую форму движения материи и качественно более высокого уровня социальную форму движения материи. Общественный характер популяции животного предка человека являлся лишь предпосылкой к возникновению собственно человека.

Важнейшее отличие человека от других животных состоит в том, что животные (и живые существа вообще) в процессе биологической эволюции сами приспосабливаются к условиям среды обитания, в то время как человек приспосабливает условия оружающей среды под свои нужды. Видообразование органического мира происходит естественным образом под давлением среды. Человек же, активно изменяя среду, господствуя над природой, формирует себя как социальное существо. Естественный отбор — двигатель биологической эволюции, труд — двигатель социального развития человека. «И в чём же опять мы находим характерный признак человеческого общества, отличающий его от стада обезьян? В труде», — замечает Энгельс [4]. Целесообразная деятельность человека по изменению факторов природы в соответствии со своими потребностями и есть труд. Целесообразность предполагает, что сознание человека прокидывает в будущее образ цели, а затем выполняется само действие по достижению этой цели. В отличие от результатосообразной активности животных, для которых нет ни прошлого, ни будущего, а есть только настоящее.

Но трудовая деятельность невозможна без социальной коммуникации. Поэтому в процессе становления человека с необходимостью возникает система знаков, позволяющая эффективно осуществлять совместный труд. Энгельс выражается следующим образом: «Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг…» [5]. Появление второй сигнальной системы, на которой основывается речевая деятельность человека, резко выделило его из животного мира.

В итоге «…с появлением готового человека возник вдобавок ещё новый элемент — общество» [6]. Это Homo sapiens, человек разумный, собственно человек, человеческое общество, социальная форма движения материи.

Трудовая теория происхождения человека, являясь действительно научной теорией, порой подвергается критике со стороны различных исследователей. Рассмотрим одну из наиболее распространённых претензий к работе Энгельса. Так, критики утверждают, что в трудовой теории происхождения человека заложен следующий парадокс: если труд это целесообразная деятельность, а цель может ставить только сознательное, разумное существо, то животный предок человека, ещё не являясь сознательным, разумным существом, не может и трудиться, т.к. не способен поставить цель. А значит, труд не мог создать человека из какого бы то ни было животного предка. Значит, не труд создал человека, а что-то другое. Получается, Энгельс ошибся.

Посмотрим, куда заведёт эта мысль. Прежде чем начать трудиться, сначала нужно определить цель, которая затем будет достигнута в процессе труда. Также необходимо сформулировать все непосредственные задачи на пути движения к цели. Тогда целеполагание выступает самой причиной труда. И действительно, человек, чтобы что-то сделать, должен сначала подумать. В подавляющем большинстве случаев поступку человека предшествует мысль об этом поступке. Человек планирует свою деятельность. Но чтобы планировать, нужно уметь мыслить абстракциями. Для этого необходима развитая система знаков, а именно, язык. Причём, язык в человеческом смысле слова, основывающийся на членораздельной речи, которая, в свою очередь, есть функция второй сигнальной системы человека. У общественных животных тоже можно обнаружить свои системы знаков («танец» пчёл, «язык» дельфинов и т.п.), но это не имеет никакого отношения к членораздельной речи и абстрактному мышлению человека.

Отсюда критиками делается вывод, что прежде чем человек в своём доисторическом становлении приступил к труду, сначала должна была появиться членораздельная речь, язык. А значит, ещё до трудовой деятельности должно было возникнуть понятийное мышление, общественное сознание, разум и собственно человеческое общество. И только с этого момента человек мог начать ставить себе цели и своим трудом добиваться их достижения. Проще говоря, «вначале было слово». Это значит, что общественное сознание человека первично по отношению к его общественному бытию. Не материальный мир, не общественное бытие, не общественные отношения, а мышление человека, его сознание, его язык определяют сущность человека. Это идеалистическая позиция, не отражающая реального положения дел.

Но проблема остаётся. Труд это целесообразная деятельность. Цель определяет содержание труда. А цель ставить может только разумное существо, значит наш животный предок не мог начать трудиться, пока не стал разумным. Энгельс же настаивает, что труд создал самого человека, что именно наш животный предок начал трудиться. Как выпутаться из этого парадокса?

Проблема может быть решена только двумя способами. Первый способ показан выше, когда парадокс объявляется ошибкой, отвергается и предлагается простое решение, которое на поверку оказывается идеализмом. Второй способ состоит в том, чтобы признать данный парадокс объективным диалектическим противоречием в самой материи и выяснить, каким образом противоречие «Труд создал самого человека — Труд не мог создать человека» разрешается в действительности при возникновении социальной формы движения материи. Для этого необходимо применить диалектический метод, который прекрасно использовал Маркс в своём фундаментальном труде «Капитал».

Суть диалектического метода состоит в том, чтобы исследовать предмет не абстрактно, вырывая его из контекста, а в конкретике его возникновения и развития. Нужно не отбрасывать диалектическое противоречие, а обнаруживать его и разрешать. Только так можно понять действительную причину движения материи, осознавая форму внутреннего самодвижения содержания изучаемого предмета.

Энгельс, говоря о происхождении человека, выделяет «эпоху перехода от обезьяны к человеку на протяжении многих тысячелетий» [7]. С учётом современных данных уже можно утверждать о многих десятках и сотнях тысячелетий. Но важно здесь то, что между животным предком человека и человеком разумным был определённый переходный период, когда наш предок уже перестал быть собственно животным, но ещё не стал собственно человеком, не стал человеком налицо. Данный период есть эпоха становления человека. На протяжении всего этого времени сменялись друг за другом многие десятки наших предковых форм, постепенно при этом развиваясь и усложняясь. Их можно объединить под общим названием «обезьяночеловек» или питекантроп. Наличие переходного периода между старым и новым объективно необходимо, т.к. всё новое может возникнуть только на основании старого, но при этом окончательно утвердиться новое может лишь на собственном основании. И переходный период это то время, когда вызревает новое, это период становления нового, время уничтожения «родимых пятен» старого.

Теперь попытаемся разобраться, когда же человек, или предок человека, начал трудиться. Посмотрим, как определяет труд Карл Маркс в пятой главе первого тома «Капитала», приведём три цитаты:

1. «Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой»;

2. «Мы не будем рассматривать здесь первых животнообразных инстинктивных форм труда. Состояние общества, когда рабочий выступает на товарном рынке как продавец своей собственной рабочей силы, и то его уходящее в глубь первобытных времён состояние, когда человеческий труд ещё не освободился от своей примитивной, инстинктивной формы, разделено огромным интервалом»;

3. «Простые моменты процесса труда следующие: целесообразная деятельность, или самый труд, предмет труда и средства труда» [8].

Действительно, труд это целесообразная деятельность человека, направленная на изменение факторов природы в соответствии с потребностями человека. Но дело в том, что труд, взятый как конкретное целое не мог сразу возникнуть таковым, каковым является в своём развитом состоянии. Поэтому Маркс добавляет, что первоначальные формы труда были совершенно не те, которые мы имеем сейчас. Животнообразные инстинктивные формы труда, — вот какие формы труда были присущи нашему животному предку. И когда Энгельс говорит, что труд создал самого человека, то он имеет ввиду именно эти формы труда на стадии предка человека. В этом смысле не только наш животный предок мог трудиться инстинктивно, но и многие животные трудятся инстинктивно, не целесообразно, а исходя лишь из своей генетической установки, в соответствии с их биологической определённостью. Бобр сооружает плотину, морская выдра раскалывает камнем раковины моллюсков, обезьяна палкой сбивает высоко висящий банан, пчёлы строят улей, паук охотится с помощью паутины и пр. и пр., — всё это примеры инстинктивного труда в животном мире, причём, во многих случаях с применением тех или иных орудий труда. Но это такая деятельность, которая целиком определяется генетикой популяции, биологией соответствующего вида. Инстинктивный труд имеет своим основанием не социальную, не разумную организацию материи, а лишь биологическую форму движения материи.

Способность к таким примитивным, животнообразным формам труда на основе специфической морфологии, анатомии и физиологии нашего предка направила его биологическую эволюцию в сторону ещё большего усложнения и совершенствования телесной организации. Под действием инстинктивного труда сильно развивался мозг, рука, голосовой аппарат, да и организм в целом. Даже такой животноообразный труд, возникнув сразу как труд общественный, требовал общения между особями на основе системы знаков. Поэтому с необходимостью возникает вторая сигнальная система, членораздельная речь и язык. Инстинктивный труд становится причиной возникновения речи, а значит, и понятийного мышления. В итоге появляется общественное сознание, разум и собственно человеческое общество. Вот только теперь человек есть налицо. И только теперь, когда возник разум, тот самый примитивный животнообразный труд оплодотворяется мыслью и рождается труд как целесообразный труд. Теперь труд имеет своим основанием уже не генетику, не биологию, но социальность.

Таким образом, инстинктивный труд, присущий нашему животному предку имел биологическое основание. Это был не целесообразный, а результатосообразный труд, который не предполагал образ цели. Предок человека не заглядывал в будущее, жил только настоящим, «здесь и сейчас», как и любые другие животные. Но такой труд в связке со спецификой строения тела и общественным характером популяции привёл к появлению членораздельной речи, языка, абстрактного мышления, общественного сознания, разума, человеческого общества. Сам труд стал целесообразным, специфически человеческим, теперь он имеет социальное основание. Б.Ф. Поршнев в своей книге «О начале человеческой истории» подводит итог: «Так, согласно историческому материализму, в процессе труда изменилась сама природа человека; создав же человека, создав общество, труд тем самым изменил и свою природу» [9]. Диалектическое противоречие «Труд создал самого человека — Труд не мог создать человека» вполне разрешено.

Литература

1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 486.

2. Попов М.В. Социальная диалектика. СПб., 2014. С. 30.

3. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 488.

4. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 491.

5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 490.

6. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 490.

7. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 487.

8. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 23. Капитал. Том первый. М., 1960. С. 188-189.

9. Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. М., 2006. С. 537.