«Труд… — первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека» [1].

Фридрих Энгельс

Классическая статья Фридриха Энгельса «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», входящая в состав его незавершённой книги «Диалектика природы», явилась первой попыткой применения диалектического метода в отношении возникновения социальной формы движения материи. В ней автор определил труд как системообразующий фактор в обособлении человека от животного мира.

Переход нашего обезьяноподобного предка от древесного образа жизни к наземному, освобождение передних конечностей от необходимости участия в передвижении, способность к прямохождению, отказ от вегетарианства в пользу всеядности, ярко выраженный общественный характер популяции, — вот первоначальные предпосылки к тому, чтобы развитие одной из линий древних приматов пошло в направлении использования руки в орудийной деятельности. Кроме того, морфологические, анатомические и физиологические особенности телесной организации нашего предка, в частности: строение головного мозга, гортани, челюстного аппарата, кистей рук в комплексе со специфическим образом жизни, — всё это явилось отправной точкой для рождения более прогрессивной формы жизни, а именно, разумной жизни.

В процессе трудовой деятельности человек создаёт себя сам. А что значит быть человеком? Энгельс в данной работе не даёт краткого и чёткого определения, но исходя из логики всего содержания его статьи можно сформулировать следующим образом, как это сделал М.В. Попов: «Человек… определяется как животное общественное, трудящееся, говорящее и разумное» [2]. Причём, последовательность качественных критериев здесь существенна.

Животный предок человека, чтобы стать собственно человеком, должен был последовательно пройти все эти стадии «очеловечивания». Энгельс пишет: «Наши обезьяноподобные предки… были общественными животными; вполне очевидно, что нельзя выводить происхождение человека, этого наиболее общественного из всех животных, от необщественных ближайших предков» [3]. Вообще, нужно сказать, что общественный характер популяции в животном мире явление не такое уж и редкое, например: стада копытных, стаи птиц и волков, косяки рыб, прайды львов, колонии ластоногих, рои насекомых и т.п. Чем более высокоорганизованы животные, тем важнее для них становится общественный характер популяции. Так, высшие формы насекомых (отряд перепончатокрылые) это самые общественные животные из всех беспозвоночных: пчёлы, муравьи, термиты. И наиболее эволюционно продвинутые позвоночные животные (класс млекопитающие) тоже во множестве случаев образуют те или иные формы социальной организации своей популяции.

Хотя оговоримся, что в отношении животного мира термины «социальное, общественное» имеют не тот же самый смысл, что в отношении человека как социальной формы движения материи. Общество современного человека и общество предка человека принципиально различны. В первом случае речь идёт об обществе разумных существ, во втором случае — всего лишь об общественном характере популяции животных. В первом случае общественные отношения определяют саму сущность человека, во втором случае — коммуникация в популяции есть лишь внешняя форма проявления животной, генетически обусловленной сущности живых организмов вообще. Следует чётко различать биологическую форму движения материи и качественно более высокого уровня социальную форму движения материи. Общественный характер популяции животного предка человека являлся лишь предпосылкой к возникновению собственно человека.

Важнейшее отличие человека от других животных состоит в том, что животные (и живые существа вообще) в процессе биологической эволюции сами приспосабливаются к условиям среды обитания, в то время как человек приспосабливает условия оружающей среды под свои нужды. Видообразование органического мира происходит естественным образом под давлением среды. Человек же, активно изменяя среду, господствуя над природой, формирует себя как социальное существо. Естественный отбор — двигатель биологической эволюции, труд — двигатель социального развития человека. «И в чём же опять мы находим характерный признак человеческого общества, отличающий его от стада обезьян? В труде», — замечает Энгельс [4]. Целесообразная деятельность человека по изменению факторов природы в соответствии со своими потребностями и есть труд. Целесообразность предполагает, что сознание человека прокидывает в будущее образ цели, а затем выполняется само действие по достижению этой цели. В отличие от результатосообразной активности животных, для которых нет ни прошлого, ни будущего, а есть только настоящее.

Но трудовая деятельность невозможна без социальной коммуникации. Поэтому в процессе становления человека с необходимостью возникает система знаков, позволяющая эффективно осуществлять совместный труд. Энгельс выражается следующим образом: «Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг…» [5]. Появление второй сигнальной системы, на которой основывается речевая деятельность человека, резко выделило его из животного мира.

В итоге «…с появлением готового человека возник вдобавок ещё новый элемент — общество» [6]. Это Homo sapiens, человек разумный, собственно человек, человеческое общество, социальная форма движения материи.

Трудовая теория происхождения человека, являясь действительно научной теорией, порой подвергается критике со стороны различных исследователей. Рассмотрим одну из наиболее распространённых претензий к работе Энгельса. Так, критики утверждают, что в трудовой теории происхождения человека заложен следующий парадокс: если труд это целесообразная деятельность, а цель может ставить только сознательное, разумное существо, то животный предок человека, ещё не являясь сознательным, разумным существом, не может и трудиться, т.к. не способен поставить цель. А значит, труд не мог создать человека из какого бы то ни было животного предка. Значит, не труд создал человека, а что-то другое. Получается, Энгельс ошибся.

Посмотрим, куда заведёт эта мысль. Прежде чем начать трудиться, сначала нужно определить цель, которая затем будет достигнута в процессе труда. Также необходимо сформулировать все непосредственные задачи на пути движения к цели. Тогда целеполагание выступает самой причиной труда. И действительно, человек, чтобы что-то сделать, должен сначала подумать. В подавляющем большинстве случаев поступку человека предшествует мысль об этом поступке. Человек планирует свою деятельность. Но чтобы планировать, нужно уметь мыслить абстракциями. Для этого необходима развитая система знаков, а именно, язык. Причём, язык в человеческом смысле слова, основывающийся на членораздельной речи, которая, в свою очередь, есть функция второй сигнальной системы человека. У общественных животных тоже можно обнаружить свои системы знаков («танец» пчёл, «язык» дельфинов и т.п.), но это не имеет никакого отношения к членораздельной речи и абстрактному мышлению человека.

Отсюда критиками делается вывод, что прежде чем человек в своём доисторическом становлении приступил к труду, сначала должна была появиться членораздельная речь, язык. А значит, ещё до трудовой деятельности должно было возникнуть понятийное мышление, общественное сознание, разум и собственно человеческое общество. И только с этого момента человек мог начать ставить себе цели и своим трудом добиваться их достижения. Проще говоря, «вначале было слово». Это значит, что общественное сознание человека первично по отношению к его общественному бытию. Не материальный мир, не общественное бытие, не общественные отношения, а мышление человека, его сознание, его язык определяют сущность человека. Это идеалистическая позиция, не отражающая реального положения дел.

Но проблема остаётся. Труд это целесообразная деятельность. Цель определяет содержание труда. А цель ставить может только разумное существо, значит наш животный предок не мог начать трудиться, пока не стал разумным. Энгельс же настаивает, что труд создал самого человека, что именно наш животный предок начал трудиться. Как выпутаться из этого парадокса?

Проблема может быть решена только двумя способами. Первый способ показан выше, когда парадокс объявляется ошибкой, отвергается и предлагается простое решение, которое на поверку оказывается идеализмом. Второй способ состоит в том, чтобы признать данный парадокс объективным диалектическим противоречием в самой материи и выяснить, каким образом противоречие «Труд создал самого человека — Труд не мог создать человека» разрешается в действительности при возникновении социальной формы движения материи. Для этого необходимо применить диалектический метод, который прекрасно использовал Маркс в своём фундаментальном труде «Капитал».

Суть диалектического метода состоит в том, чтобы исследовать предмет не абстрактно, вырывая его из контекста, а в конкретике его возникновения и развития. Нужно не отбрасывать диалектическое противоречие, а обнаруживать его и разрешать. Только так можно понять действительную причину движения материи, осознавая форму внутреннего самодвижения содержания изучаемого предмета.

Энгельс, говоря о происхождении человека, выделяет «эпоху перехода от обезьяны к человеку на протяжении многих тысячелетий» [7]. С учётом современных данных уже можно утверждать о многих десятках и сотнях тысячелетий. Но важно здесь то, что между животным предком человека и человеком разумным был определённый переходный период, когда наш предок уже перестал быть собственно животным, но ещё не стал собственно человеком, не стал человеком налицо. Данный период есть эпоха становления человека. На протяжении всего этого времени сменялись друг за другом многие десятки наших предковых форм, постепенно при этом развиваясь и усложняясь. Их можно объединить под общим названием «обезьяночеловек» или питекантроп. Наличие переходного периода между старым и новым объективно необходимо, т.к. всё новое может возникнуть только на основании старого, но при этом окончательно утвердиться новое может лишь на собственном основании. И переходный период это то время, когда вызревает новое, это период становления нового, время уничтожения «родимых пятен» старого.

Теперь попытаемся разобраться, когда же человек, или предок человека, начал трудиться. Посмотрим, как определяет труд Карл Маркс в пятой главе первого тома «Капитала», приведём три цитаты:

1. «Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой»;

2. «Мы не будем рассматривать здесь первых животнообразных инстинктивных форм труда. Состояние общества, когда рабочий выступает на товарном рынке как продавец своей собственной рабочей силы, и то его уходящее в глубь первобытных времён состояние, когда человеческий труд ещё не освободился от своей примитивной, инстинктивной формы, разделено огромным интервалом»;

3. «Простые моменты процесса труда следующие: целесообразная деятельность, или самый труд, предмет труда и средства труда» [8].

Действительно, труд это целесообразная деятельность человека, направленная на изменение факторов природы в соответствии с потребностями человека. Но дело в том, что труд, взятый как конкретное целое не мог сразу возникнуть таковым, каковым является в своём развитом состоянии. Поэтому Маркс добавляет, что первоначальные формы труда были совершенно не те, которые мы имеем сейчас. Животнообразные инстинктивные формы труда, — вот какие формы труда были присущи нашему животному предку. И когда Энгельс говорит, что труд создал самого человека, то он имеет ввиду именно эти формы труда на стадии предка человека. В этом смысле не только наш животный предок мог трудиться инстинктивно, но и многие животные трудятся инстинктивно, не целесообразно, а исходя лишь из своей генетической установки, в соответствии с их биологической определённостью. Бобр сооружает плотину, морская выдра раскалывает камнем раковины моллюсков, обезьяна палкой сбивает высоко висящий банан, пчёлы строят улей, паук охотится с помощью паутины и пр. и пр., — всё это примеры инстинктивного труда в животном мире, причём, во многих случаях с применением тех или иных орудий труда. Но это такая деятельность, которая целиком определяется генетикой популяции, биологией соответствующего вида. Инстинктивный труд имеет своим основанием не социальную, не разумную организацию материи, а лишь биологическую форму движения материи.

Способность к таким примитивным, животнообразным формам труда на основе специфической морфологии, анатомии и физиологии нашего предка направила его биологическую эволюцию в сторону ещё большего усложнения и совершенствования телесной организации. Под действием инстинктивного труда сильно развивался мозг, рука, голосовой аппарат, да и организм в целом. Даже такой животноообразный труд, возникнув сразу как труд общественный, требовал общения между особями на основе системы знаков. Поэтому с необходимостью возникает вторая сигнальная система, членораздельная речь и язык. Инстинктивный труд становится причиной возникновения речи, а значит, и понятийного мышления. В итоге появляется общественное сознание, разум и собственно человеческое общество. Вот только теперь человек есть налицо. И только теперь, когда возник разум, тот самый примитивный животнообразный труд оплодотворяется мыслью и рождается труд как целесообразный труд. Теперь труд имеет своим основанием уже не генетику, не биологию, но социальность.

Таким образом, инстинктивный труд, присущий нашему животному предку имел биологическое основание. Это был не целесообразный, а результатосообразный труд, который не предполагал образ цели. Предок человека не заглядывал в будущее, жил только настоящим, «здесь и сейчас», как и любые другие животные. Но такой труд в связке со спецификой строения тела и общественным характером популяции привёл к появлению членораздельной речи, языка, абстрактного мышления, общественного сознания, разума, человеческого общества. Сам труд стал целесообразным, специфически человеческим, теперь он имеет социальное основание. Б.Ф. Поршнев в своей книге «О начале человеческой истории» подводит итог: «Так, согласно историческому материализму, в процессе труда изменилась сама природа человека; создав же человека, создав общество, труд тем самым изменил и свою природу» [9]. Диалектическое противоречие «Труд создал самого человека — Труд не мог создать человека» вполне разрешено.

Литература

1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 486.

2. Попов М.В. Социальная диалектика. СПб., 2014. С. 30.

3. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 488.

4. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 491.

5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 490.

6. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 490.

7. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 20. Диалектика природы. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. М., 1961. С. 487.

8. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. второе, том 23. Капитал. Том первый. М., 1960. С. 188-189.

9. Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. М., 2006. С. 537.

Среди сторонников трудовой теории стоимости не утихают споры вокруг стоимости и труда, который её создаёт. Более того, дискуссии на эту тему принимают совершенно непримиримый характер. И это связано, в первую очередь, с тем, что общественный труд на протяжении последних ста — ста пятидесяти лет, а особенно в последние несколько десятилетий развития претерпел значительные изменения, обусловленные бурным ростом производительной силы труда и углублением его специализации в общественном производстве. Общественное разделение труда в наше время достигло таких форм, которые не описаны классиками, которые ещё только предстоит исследовать современным теоретикам. Чтобы приступить к решению данной проблемы, необходимо проанализировать ключевое, на наш взгляд, противоречие в этом пункте, а именно, рассмотреть две стороны труда — труд физический и труд умственный, потому что «разделение труда становится действительным разделением лишь с того момента, когда появляется разделение материального и духовного труда» [2].

Зададимся вопросом, являются ли физический и умственный труд одним и тем же трудом? Очевидно, нет. С другой стороны, совершенно ясно, что невозможно трудиться физически, не прилагая при этом мыслительных усилий, а так же и любая интеллектуальная деятельность в той или иной мере предполагает некоторую физическую нагрузку, хотя бы и в самом ничтожном количестве. Исследования советских физиологов А.С. Егорова и В.П. Загрядского показывают, например, что при уборке, мытье полов и вытирании пыли человек загружен умственной деятельностью на 0,9 %, при работе на станке — на 25 %, при управлении автомашиной в малонаселённых местах — на 35 %, а при печатании на пищущей машинке — на 73 % [3]. О чём говорят такие данные? О том, что трудовые процессы лишь условно можно разделить на физические и умственные. Таким образом, всегда нужно иметь ввиду, что труд может быть лишь преимущественно физическим и преимущественно умственным, даже если говорить о них как о противоположностях. Степень вовлечённости в трудовую деятельность мышц, связок, скелета — с одной стороны, и мышления человека — с другой стороны, определяет сам характер труда, выделяет в нём либо физическую грань, либо умственную. Кроме того, труд всегда связан с теми или иными эмоциональными переживаниями, которые способны влиять на выносливость трудящегося. Но эмоции мы отложим в сторону, поскольку они лишь могут придать некоторую форму, окраску труду, существенно не меняя его содержательную часть.

Если любой труд есть одновременно физический и умственный, а различен лишь их вклад в окончательный результат труда, то, по всей видимости, они как-то связаны друг с другом и должны взаимовлиять друг на друга. Итальянский физиолог Анджело Моссо ещё в конце 19-го века (1893) с помощью эргографа определил, что после лекции у профессора мышечная сила руки уменьшается на 20 %. У студента, потратившего на экзамен 3 часа своей жизни, мышечная сила падает в 4 раза [4]. Но и физические нагрузки, в свою очередь, приводя организм к физическому утомлению, снижают продуктивность умственного труда.

Итак, труд есть единство своих моментов — физического и умственного труда. Но в чём же всё-таки их принципиальное различие? Советский и российский эндокринолог В.И. Кандрор (1970) показывает необходимость в любом виде труда выделять энергетическую и информационную составляющие трудового процесса [4]. Именно они и являются в действительности теми качественными характеристиками, которые разделяют физический и умственный труд на две противоположности в составе единого труда. Если физический труд всецело сопровождается затратой энергии и приводит к физической усталости, то интеллектуальная деятельность не требует таких же больших затрат энергии, и утомление при умственной работе чаще всего выражается в информационной перегруженности, а не в болях в мышцах. Кроме того, и это существенно важно, мышечное утомление можно количественно измерить. Физический труд может осуществляться только до тех пор, пока не наступило мышечное утомление, после чего сама способность к труду физически прекращается или почти прекращается. С умственным утомлением картина качественно иная. Сверхважность решаемой задачи заставляет человека преодолевать умственное утомление, что может даже приводить к бессонной ночи и продолжению интеллектуального труда в нерабочее время. Порой идея, захватившая ум творческого человека, не даёт ему покоя и во сне. Если наёмный рабочий физического труда не владеет средствами производства, то у наёмного работника умственного труда его “основное средство производства” — опыт предыдущей практической деятельности — всегда с собой. Физический труд можно произвольно прекратить. Но нет предела умственному труду, тем более, если его результат очень значим для человека.

Причиной углубления общественного разделения труда является постоянный рост производительной силы труда и производительности труда в целом. По данным американского экономиста Питера Друкера «в ХХ веке самым важным… достижением… было повышение в 50 раз производительности физического труда на производственных предприятиях» [5]. И как следствие, на сегодняшний день работники умственного труда уже становятся довольно значительной частью среди всех наёмных трудящихся в развитых странах, чего не наблюдалось во времена столетней давности. Попробуем разобраться, от чего зависит производительность физического и интеллектуального труда.

Принципы повышения производительности физического труда (принципы Тейлора) [5]:
1. Постановка цели и задач труда.
2. Анализ движений, необходимых для выполнения труда. Замеры времени для осуществления этих движений.
3. Устранение лишних движений.
4. Эффективное соединение необходимых движений так, чтобы требовалось минимум физических и умственных усилий за наименьшее время.
5. Усовершенствование орудий труда.

Факторы производительности работника умственного труда (по П. Друкеру) [5]:
«1. Производительность работника умственного труда требует чёткого ответа на вопрос: “В чём заключается производственное задание?”
2. Ответственность за производительность целиком возлагается на самого работника. Работники умственного труда должны сами собой управлять (они, так сказать, сами себе менеджеры). Им необходима независимость.
3. Непрерывная инновационная деятельность должна стать неотъемлемой частью умственной работы и включаться в производственное задание работника умственного труда; он должен отвечать за внедрение нововведений.
4. Работнику умственного труда надо, с одной стороны, постоянно учиться, а с другой — постоянно учить.
5. Производительность работника умственного труда не измеряется количеством или объёмом — во всяком случае, это далеко не самый главный показатель. Зато качеству придаётся огромное значение».

Как несложно заметить, требования, предъявляемые к производительности физического и умственного труда в общем и целом прямо противоположны. Особое внимание следует уделить пятому фактору производительности работника умственного труда. Если затраты физического труда и его результат вполне поддаются количественному измерению, то с умственным трудом в этом отношении гораздо сложнее. Объективно оценить то рабочее время, в течение которого интеллектуально трудится работник, не представляется возможным по той простой причине, как уже было сказано выше, что этот труд фактически не имеет предела, нельзя заставить мышление прекратить работу, особенно если решение поставленной задачи в высшей степени важно для человека. И если результат физического труда всегда чувственно дан, количественно всегда может быть определён, то в случае с продуктом труда интеллекта «качество — это и есть конечный продукт умственного труда» [5]. Но это качество ещё должно быть воплощено либо в вещественном продукте (чертёж, книга, картина, скульптура, фильм, программа на диске и т.п.), либо явлено в живом исполнении трудящегося (лечение, урок, стрижка, пение, игра актёра и пр.).Поскольку речь зашла об измерении затрат труда и его результата, то необходимо определиться с используемыми категориями. Гегель выделяет три ступени, формы бытия [6]:
«Качество есть в первую очередь тождественная с бытием определённость, так что нечто перестаёт быть тем, что оно есть, когда оно теряет своё качество».
«Количество есть, напротив, внешняя бытию, безразличная для него определённость».
«Мера есть единство первых двух, качественное количество. Все вещи имеют свою меру, т.е. количественную определённость…»Каким образом труд вообще создаёт качество и почему умственный труд создаёт исключительно качество? Сначала посмотрим, какова роль качества в физическом труде. Совершенно очевидно, что мышечная деятельность, будь это грубый труд грузчика или филигранная техника ювелира, требует определённого качества исполнения. Но это качество имеет заранее данный стандарт, оно регламентировано требованиями контроля качества. Этот стандарт качества выработан практикой использования современного оборудования и технологий. Контроль качества в производстве обеспечивает соблюдение нижней планки качества, сведение количества бракованной продукции к минимуму. Следовательно, физический труд производит не просто некоторое количество продукции, но он производит продукцию соответствующего стандарту определённого качества, или другими словами, физический труд производит качественное количество, меру. Поэтому продукт физического труда вполне доступен для измерения. Затраты физического труда на производство материального продукта определяются общественно необходимым рабочим временем, которое и есть мера стоимости товара.

Обращаясь к рассмотрению умственного труда, отметим, что в основной массе работ, связанных с интеллектуальным трудом, качество не бывает минимальным и регламентированным. Его ещё только предстоит определить перед началом работы, а чаще всего качество определяется уже в самом процессе умственного труда. И что получится в результате, порой не знает и сам работник, приступая к выполнению работы. Если рабочий сферы материального производства должен понять, как он будет выполнять задание, чтобы произвести качественное количество, то работник умственного труда должен понять, что он будет выполнять, какое качество от него требуется. Продукт интеллектуального труда всегда создаётся в единственном экземпляре, это всегда штучный продукт. Нет никакой необходимости программисту несколько раз писать один и тот же код, писателю — одну и ту же книгу, врачу — лечить уже вылеченного человека, преподавателю — читать два раза подряд одну и ту же лекцию одним и тем же студентам и т.п. Значит, как правило, умственный труд создаёт такой продукт, который не имеет меры, его нельзя количественно определить. Поскольку сам умственный труд не имеет предела, постольку он не может произвести количество, меру, и его продукт не может быть измерен количественно, этот продукт не имеет количественной определённости. Соответственно, общественно необходимым рабочим временем затраты умственного труда невозможно измерить, каждый продукт умственного труда лишь постфактум можно соотнести с некоторым количеством рабочего времени. Но это индивидуальные затраты труда, которые каждый раз определяются лишь по окончании процесса умственного труда с выходом продукта труда. Даже если в рамках буржуазного общества, допустим, писатель имеет договор с издательством, по которому обязуется раз в полгода написать книгу, то это не означает, что он заранее знает, сколько времени он будет писать книгу в действительности. Он может её написать за неделю, если придёт вдохновение, и потом отдыхать оставшиеся полгода. А может так и не написать за полгода, если муза не посетит. Тогда придётся что-то доставать из стола, что не было издано прежде. Таким образом, к умственному труду невозможно подойти с мерками абстрактно человеческого труда. Продукт умственного труда нельзя измерить общественно необходимым рабочим временем, и значит, объективно такой продукт не содержит в самом себе стоимости.

Но что же такое стоимость? Карл Маркс пишет об этом в первом томе «Капитала» следующее: «Так как относительная форма стоимости товара, например холста, выражает его стоимостное бытие как нечто совершенно отличное от его тела и свойств последнего, например как нечто «сюртукоподобное», то уже само это выражение указывает, на то, что за ним скрывается некоторое общественное отношение» [1]. Итак, стоимость есть общественное отношение. Но только ли? Обратимся к другой формулировке классика из этого же труда: «Насколько важно для познания стоимости вообще рассматривать её просто как застывшее рабочее время, просто как овеществлённый труд, настолько же важно для познания прибавочной стоимости рассматривать её просто как застывшее прибавочное время, просто как овеществлённый прибавочный труд» [1]. То есть, хотя стоимость в себе и не содержит ни одного атома вещества, тем не менее, стоимость всегда есть овеществлённый, прошлый, мёртвый труд. Хотя стоимость сама по себе есть идеальное содержание, но это содержание должно принять материальную форму, и только тогда стоимость становится действительно существующей. «Товар есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря её свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности» [1]. Товар есть материальный предмет, внешний по отношению к человеку, он есть единство потребительной стоимости и стоимости. Таким образом, стоимость следует определять как овеществлённое общественное отношение, мерой которого служит общественно необходимое рабочее время.

Даже буржуазная экономическая мысль приходит к заключению о невозможности измерить производительность умственного труда при всём наличии такого желания:
«Можно ли измерить производительность умственного труда? Или она совершенно “неосязаема”? Именно проблема измерения этого вида производительности станет центральной для менеджмента, инвесторов, рынков капитала. Что означает “капитализм” в условиях господства знания — только лишь деньги или нечто большее? И что означает “свободный рынок”, когда подлинным капиталом становятся работники умственного труда, ибо только они владеют знаниями? Работников умственного труда нельзя ни купить, ни продать. Компания не может получить их в результате слияния или приобретения другой компании. Получается, что, представляя собой самую большую “ценность”, работники умственного труда не имеют “рыночной стоимости”, а это означает, что они, конечно же, никоим образом не подпадают под определение “капитала”» [5].
Капитал прилагает огромные усилия, чтобы загнать умственный труд в количественные рамки, пытаясь “выжать из него стоимость”, ограничивая интеллект рабочим временем и сроками сдачи результата. Но сама человеческая природа одарила человека внутренней свободой интеллектуального труда, свободой творчества, которую невозможно отнять.

Если умственный труд не создаёт стоимости, то почему же тогда становится возможным обменивать результат такого труда на результат другого труда или на деньги как всеобщий эквивалент стоимости? Ведь обмен в капиталистическом обществе производится всегда по закону стоимости. Дело всё в том, что благодаря высокой производительной силе труда тот избыток стоимости, который создан в сфере материального производства и накоплен в обществе, позволяет существовать и умственным видам труда. Полезный эффект умственного труда как потребительная стоимость находится в единстве не со своей собственной стоимостью, которая и не может быть создана умственным трудом, а со стоимостью уже созданной в сфере материального производства общества, с той частью избытка стоимости, которой общество готово поделиться с работниками умственного труда, если их труд полезен для общества. Интеллектуальный труд не создаёт стоимость, а наоборот, расходует её. В общественном производстве он является в действительности издержками производства, а не процессом создания стоимости, минусом, а не плюсом к сумме общественного материального богатства. Но это ни в коей мере не уничижает работников умственного труда, напротив, возвышает их, так как показывает, насколько важен их труд для общества, раз оно готово расстаться с излишками своего материального богатства ради получения полезного эффекта от их труда.

Интеллигенция, интеллектуалы, работники умственного труда — это важнейшая часть общества в современном мире, они есть мозг общественного организма. Но руками этого организма являются пролетарии физического труда, непосредственно создающие всё материальное богатство общества. Поэтому, как и сто лет назад, главной движущей силой в деле освобождения труда следует признать пролетариев материальной сферы производства — рабочий класс.

Список литературы.

1. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, издание второе, том 3. М., 1955.
2. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, издание второе, том 23. М., 1960.
3. Егоров А.С., Загрядский В.П. Психофизиология умственного труда. Л., 1973.
4. Dendrit. Физиология умственного и физического труда. 7
5. Друкер Питер Ф. Задачи менеджмента в XXI веке. М., 2004.
6. Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук, том 1. М., 1974.